Рыцарь в стеклянных доспехах

коммуникация

Давным-давно в далекой стране жил благородный рыцарь. В меру бесстрашный, в меру сильный, в меру воспитанный.

Как и все уважающие себя рыцари, время от времени он совершал подвиги: защищал угнетенных, отстаивал справедливость, сражался со злодеями и чудовищами.

Жизнь его ничем бы не отличалась от жизни любого другого рыцаря, если бы не одна особенность.

Доспехи этого рыцаря были стеклянными.

Это было очень прочное стекло, зеркальное снаружи и прозрачное изнутри.

Красивые были доспехи. И удобные: грязь почти не прилипала и смывалась первым же дождем.

Все, кто смотрел на рыцаря, видели сами себя в немного искаженном виде. Ну вы знаете, как в кривом зеркале.

А в солнечный день на рыцаря было больно смотреть, так он сиял.

Рыцарь так привык к своим доспехам, что вообще не снимал их.

Только в нужных местах открывал щели, чтобы попить да поесть. Ну, и по другим потребностям.

А зачем их снимать, вдруг война или подвиг какой надо совершить?

Подходя к зеркалу, рыцарь видел отражение себя в отражении зеркала, отражающего отражение.

Сложно получается, понимаю. Но вы попробуйте посмотреть из зеркального шлема на мир, еще не так все усложнится.

А рыцарь привык, и уже не обращал на это внимания.

Поскольку он был в меру умным, то понимал, что стекло — это вам не сталь.

Маленькая щербинка — и пиши, пропало. Пойдет трещина, развалятся доспехи.

А без доспехов рыцарь кто? Правильно, обычный человек.

Так что, состоянием доспехов рыцарь был очень обеспокоен.

Чуть грязь какая прилипла — начинал переживать: а вдруг скол?

Поэтому старался избегать мест, где можно испачкаться: где народ разный ходит да грязью из-под сапожищ брызгает во все стороны.

Да и где едят, туда тоже лучше не ходить: грязно там и липко.

Вообще, от людей лучше подальше держаться: и испачкать могут, и рожи разные корчат, глядя на свое искаженное отражение.

Обычные люди-то, они не то что рыцари: сплошь грубияны да придурки. Хлебом не корми, дай позубоскалить и подурачиться.

Вот и понял рыцарь: хочешь доспехи в чистоте и целости сохранить — близко людей не подпускай.

Пусть издалека смотрят и восхищаются, какой он весь из себя героический: чистый, блестящий и неприступный.

Со временем рыцарь еще одну важную вещь осознал: возможностей для подвига много, а он такой один в стеклянных доспехах.

Поэтому лучше не рисковать особо: пусть потяжелее да поопаснее работу другие рыцари делают, у кого доспехи не такие уникальные.

Из сталюки какой-нибудь, которой пруд пруди вокруг.

Тут же понимать надо: стальной доспех бей-колоти, он только погнется да поцарапается, а стеклянный разобьешь — и все, приехали.

А без доспехов рыцарь кто? Правильно, обычный человек.

С годами рыцарь вообще перестал в авантюры всякие вписываться: доспехи берег.

Бывает едет лесом, слышит: рыцари у костра прилегли, забрала подняли и болтают всякое.

Кто про подвиги рассказывает, кто про беды свои душу изливает, кто о совместных походах договаривается.

А наш рыцарь подойдет к костру, зайчиков зеркальным шлемом пускает и молчит сидит: подвигов давно не совершал, вместе с другими рыцарями ездить опасно, вдруг стукнут нечаянно и доспехи повредят.

Душу излить, конечно можно было бы, потому как накопилось уже внутри всякого-разного.

Но это же надо забрало поднимать.

А не хочется.

Привык уже с закрытым.

Да и боязно как-то.

А вдруг у него нос кривой или глаза косят?

Он же не знает, потому что долгие годы в зеркало только в шлеме смотрелся. Забыл.

Начнет говорить, а голос писклявый окажется… Из-под шлема-то не поймешь, как звучит.

А тут посмотрят-послушают его без забрала другие рыцари и смеяться будут, пальцами тыкать.

Не понравится он им, перестанут к костру подпускать.

Или вообще, ополчатся и зарубят, вон мечи какие острые и рожи грубые, как у разбойников.

Лучше посидеть-помолчать в шлем свой зеркальный.

Так он молча и сидел.

К костру то подойдет кто-то новый, то уйдет по своим делам кто отдохнул уже.

Рыцарем быть — хлопотное дело, не посидишь особо.

Только наш рыцарь мог себе позволить рассиживаться, потому как доспехи беречь надо.

Сидел и чистил их по десятому кругу: шлем, панцирь, нарукавники, поножи… снова и снова.

И не заметил, как подсел к нему мальчишка, то ли чей-то оруженосец, то ли подмастерье.

Кто их разберет, этих обычных людей?

— Дядь, а дядь! У тебя доспехи что, стеклянные, что ли?

— Ну.

— А не жарко в них на солнце?

— Они же зеркальные, отражают все.

— А не тяжелые?

— Не тяжелее стальных.

— А прочные?

— Прочные.

— А если разобьются?

— А если я тебе, мальчик, сейчас уши надеру? Вали отсюда, не мешай отдыхать от трудов ратных!

Но мальчик был настойчив и не отставал.

— Дядь, а ты когда последний раз подвиг совершал?

— Когда надо, тогда и совершал.

— А мылся когда?

От этого вопроса волосы у рыцаря встали дыбом. Мыться в доспехах невозможно. А доспехи он не снимал уже несколько лет.

Конечно, в сильный ливень какая-то вода затекала в щели, но на этом все водные процедуры заканчивались.

Мальчик со своими вопросами начинал ему надоедать. Но не отставал, паразит.

— Дядь, а у тебя дама сердца есть?

Пока рыцарь подбирал слова, как бы послать мальчика так, чтобы он гарантированно свалил, тот сам куда-то делся.

А на рыцаря нахлынули воспоминания.

О том, как он, молодой совсем, выиграл турнир и стоит на одном колене перед прекрасной нежной барышней, подняв забрало.

Как она ему прямо в глаза смотрит, и будто в самое сердце ее взгляд проникает.

И как рождается в сердце в ответ приятная волна.

Подхватывает юного рыцаря волна и несет куда-то в многообещающие дали, где есть и подвиги, и радость, и жизнь такая, как он хотел.

Где сейчас эта барышня?

Вроде бы, лет 10 назад они где-то пересекались. Но она его не узнала.

Потому что как человека через зеркальное забрало разглядишь? Никак.

Загрустил рыцарь, а поделиться не с кем.

Разговор под душам открытого забрала требует. Потому что для такого разговора не рыцарь нужен, а человек.

А открывать страшно.

Дуралей малолетний, разбередил все внутри, чтоб ему пусто было!

Не смог больше рыцарь сидеть у костра. 

Запрыгнул на коня и поехал куда глаза глядят.

Ехал-ехал и заехал на мост через реку.

Видит — народ на мосту толпится и пальцами в воду тычет.

А там барахтается кто-то прямо на середине реки. Все слабее и слабее.

Женщины причитают, мужчины сокрушаются, но в реку прыгать не спешат.

Боятся потому что. Обычные люди — они такие, не то что рыцари.

Посмотрел наш рыцарь вокруг — других рыцарей не наблюдается, придется самому подвиг совершать.

Приторочил меч к седлу, примерился и прямо с коня прыгнул в воду.

И сразу ко дну пошел.

Потому что доспехи стеклянные весят — как стальные.

Тонет рыцарь и размышляет: без доспехов он не знает, как жить, а в доспехах утонет, к бабке не ходи.

В глазах от недостатка воздуха темнеет, картинки странные видятся.

Будто рыбы к нему подплывают и пузыри пускают: «Дурень, раздевайся, захлебнешься ведь!».

А где-то на поверхности еще и бедолага этот барахтается из последних сил. Утонешь — подвиг не сможешь закончить.

Скрипнул рыцарь зубами, достал ножик и разрезал все связки-ремешки, которыми его доспехи крепились.

Они сразу же на дно ушли, а рыцарь — наоборот, вверх.

Прихватил за шкирку утопающего, который уже и барахтаться перестал, и поплыл к берегу.

Плывет — и слышит, как спасенный смеется.

«Шок, наверное. Потекла кукуха от переживания близкой смерти, вот и смеется, дурила!» — подумал про себя рыцарь.

А парнишка в его руках так и заливается.

Доплыли до берега, рыцарь и спрашивает:

— Чего ржешь, дятел? Плакать надо. Кабы я мимо не проезжал, пошел бы ты на корм рыбам.

— А ты, дяденька, спасибо мне скажи. Хоть помыться сподобился в кои-то веки!

Присмотрелся рыцарь и понял, что это тот малец, который его у костра донимал.

Замахнулся было, чтобы леща ему отвесить, но передумал.

Потому что другие у него теперь заботы появились.

Доспехов-то нет больше.

А без доспехов рыцарь кто? Правильно, обычный человек.

А обычным человеком он жить не умеет. Не пробовал, да и не хотел никогда.

Поник головой, к лошади идет своей и слышит:

— Слава рыцарю! Вот это настоящий подвиг! Ради заморыша какого-то уникальных доспехов не пожалел! Вот это всем рыцарям рыцарь!

Посмотрел вокруг: точно, про него говорят.

А народ все больше возбуждается, уже и на руки его подняли, к коню несут.

За правое плечо его здоровенный детина держит и нашептывает торопливо:

— Ваша милость, я кузнец, самый лучший в округе. Приходите ко мне мерку для нового доспеха снимать. Сделаю такой, что сам король обзавидуется. Фасон сами выберете.

А слева князек местный золотыми цепями звенит и тараторит:

— Вот же герой какой, еще и красавец! Едем ко мне в замок, храбрый рыцарь, я тебя с дочками познакомлю!

Сел рыцарь на коня, а толпа рукоплещет.

Женщины воздушные поцелуи шлют и хлопают влажными глазами.

Мужчины плечи расправляют, приосаниваются и смотрят с уважением и легкой завистью.

А тут и другие рыцари подъехали.

Хлопают по плечам своими лапищами железными, хвалят за смелость, в пример друг другу ставят.

А рыцарь уже и забыл, как боялся, что будут пальцами тыкать и смеяться.

Над чем смеяться-то? Над лицом его мужественным, взглядом волевым да открытым рыцарским сердцем?

Едет рыцарь и думает:

— Не буду торопиться к кузнецу. Посмотрю вокруг своими глазами. Себя людям покажу.

И внутри чувствует подъем, легкий мандраж и знание, что все будет как надо.

— А потом сделаю себе стальные доспехи и поеду настоящие подвиги совершать, сталь ведь не стекло, так беречь не надо. Только от ржавчины, разве что.

И тут уж уверенность спокойная его наполняет, как всегда, когда важное решение принял.

— А забрало буду только перед битвой опускать. Без него дышится легче.

Что с рыцарем дальше было, я точно не знаю.

Но слышал, что жизнь он прожил, полную подвигов и героических достижений.

Не один доспех сменил, не один меч истер, не одного коня укатал.

И были у него и дамы сердца, и друзья близкие, а забрало он опускал только при необходимости.

Поделитесь с друзьями
Оцените статью
Строитель при деньгах: как развить строительную фирму
Добавить комментарий